Бібліотека
"Я хочу понять то, что прожито", – говорит неизвестная героиня книги.
В книге Светланы Алексиевич собраны свидетельства очевидцев. Это история о конце советского времени и начале иного, и о безвременье. Она собрана воедино из других историй, без начала и без конца; вернее, началом им служит рождение, а концом – смерть человека. Это истории людей об их жизни в девяностые, которые стали для одних временем надежд, для других – временем похорон. А на похоронах положено вспоминать…
"Мы прощаемся с советским временем. С той нашей жизнью. Я пытаюсь честно выслушать всех участников социалистической драмы", – говорит автор. Слушать людей – способ сбора единства из противоположностей, и второй способ – понимать свою жизнь. Происходящее вокруг требует понимания, как зеркала, чтобы существовать, иначе оно остается хаосом.
Книги Алексиевич лишены личного взгляда, они общественны, коллективны и даже бессознательны, и потому очень похожи на то, что окружает нас. Как осознает себя личность среди безличного коллектива, и как перевоплощается коллективная идентичность, бывшая ценность бывшей эпохи? Бремя советского человека теперь удвоилось, ведь ему нужно не только отыскать новую общность в условиях неизвестности, но и осмыслить и объединить прошлое, вокруг безучастности, справедливости или любви. Вокруг противоположностей ради единства.
"Социализм — это не только лагеря, стукачество и железный занавес, это и справедливый, ясный мир: со всеми делиться, слабых жалеть, сострадать, а не подгребать все под себя", – говорит неизвестный герой. Последние источники ясной, понятной большинству структурности угасают вместе со стариками, у которых хранятся партбилеты. А из хаоса появляется новый порядок с неизвестными очертаниями, оттого не менее пугающий, чем неопределенность. И герои книги, вопреки утраченной советской общности, все еще заняты общим для всех делом: трансформацией хаоса, пониманием жизни.
Каждое их свидетельство – как стеклянный осколок ушедшей эпохи. Но, читая всю историю, будто не вглядываешься в неподвижный кристалл, но уносишься вместе с потоком, непостижимой рекой времени.
Светлана Алексиевич. Время second-hand