Что такое государство? Некоторые виды современного лингвистического анализа подсказывают, что этот вопрос вряд ли имеет смысл. Так, например, Альф Росс применил подход раннего Витгенштейна для анализа высказываний о государственных актах или, точнее, для анализа того факта, что действия некоторых людей можно представить как действия государства. В самом деле, когда мы говорим, что Германия объявила войну или строит железную дорогу, мы в полной мере осознаем, что не некая абстрактная сущность под названием «государство», а конкретный государственный служащий изрек слова, в которых содержалось объявление войны, или что конкретные рабочие, а не эта абстракция, возятся с песком и асфальтом. Мы осознаем, что не можем на эмпирическом уровне увидеть, услышать или прикоснуться к сущности под названием «государство», в то время как индивиды предстают перед нами во всем своем эмпирическом великолепии. Однако, как отметил Росс, в современном английском языке можно осмысленно говорить о действиях государства в следующих двух случаях: «когда действие представляет собой реализацию государственной власти или официальной силы принуждения» и «когда действие является исполнением некоей работы, оплачиваемой на государственном уровне».

Даже если утверждения, в которых упоминаются действия государства, имеют смысл, они тем не менее систематически вводят в заблуждение, поскольку в большинстве случаев мы интуитивно исходим из того, что можем обнаружить логический субъект действия, подразумеваемый в высказывании, за счет указания на некую реальность. Однако поиски эмпирического референта для такого понятия как «государство» бессмысленны, поскольку высказывание, описывающее действия государства, имеет только грамматический субъект — т. е.слово «государство» является подлежащим, сопровождаемым сказуемым, - но не имеет при этом логического субъекта, в отличие от высказываний типа «Петр строит дом», где присутствует как грамматический, так и логический субъект. Когда мы говорим «этот дом строит государство», то в данном высказывании подразумеваются либо те, кто уполномочен расходовать средства и руководить данным проектом, либо те, кто физически присутствует на стройке, а «государство», которому лингвистически приписывается акт строительства, не является частью эмпирической реальности. Исходя из этого, Росс заключил:

«Невозможно заменить слово «государство» какими-либо другими словами, так, чтобы была указана некоторая субстанция, событие, деятельность, качество или что-то еще, что и «является» государством. Вопрос, является ли государство реальностью… фикцией, или суммой психологических процессов, также представляет собой фиктивную проблему, во всяком случае в рамках того словоупотребления, которое мы здесь рассматриваем. Государство не есть «нечто», поскольку высказывания типа «государство — это...» не могут быть сформулированы в корректной форме.»

Росс также указывал на четыре условия, при которых высказывания, где говорится о действиях государства, имеют смысл. Мы можем описывать действия определенного человека, как если бы они исходили от «государства», когда, во-первых, этот человек облечен властью в качестве занимающего определенную государственную должность, во-вторых, его полномочия включают в себя власть приказывать другим, в-третьих, эти полномочия осуществляются не в его личных интересах, а в интересах законных учреждений, созданных для общественного блага, и в-четвертых, когда данные полномочия переплетены с другими, в сумме составляя систему власти. Короче говоря, приписывая действиям определенного человека то, что они якобы совершаются государством, мы должны быть уверены, что этот человек занимает в настоящее время государственную должность, созданную на законных основаниях для общего блага, и его должность является частью подобных институтов, образующих в совокупности правительство.

Если Росс прав и вопрошать «что такое государство?» не имеет смысла, то можно, по крайней мере, задаться вопросом о тех исторических условиях, которые позволили осмысленно говорить о действиях государства, осознавая в то же самое время, что мы не можем отыскать в эмпирической реальности агента действия, обозначаемого словом «государство». Иначе говоря, каким образом сформировались эти четыре условия, которые придают смысл предложениям, в которых государство представлено как субъект действия? Каковы были причины, которые привели к появлению столь запутанного словоупотребления, и как это произошло?

Понятие государства в четырех языках: Сб.статей. - Спб.: М.: Европейский университет в Санкт-Петербурге: Летний сад, 2002. - 218 с.